72. Взаимоотношения греков в начале похода Ксеркса

№ 72. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ГРЕКОВ В НАЧАЛЕ ПОХОДА КСЕРКСА
(Геродот, VII, 132–133, 140–143, 145)

По требованию Ксеркса землю и воду дали: фессалийцы, долопы, эниане, перребы (Прим.: Перребы – племя в Фессалии.), локры, магнеты, малийцы, фтиотидские ахейцы, фиванцы и другие беотийцы, за исключением феспийцев и платейцев (Прим.: Племена и народы северной и средней Греции.). Против них те эллины, что решались на войну с варваром, заключили между собой союз, скрепленный следующей клятвой: все те эллины, которые без нужды сдались персам, должны будут, в случае благополучного окончания войны, дать дельфийскому божеству десятую долю своего состояния. Такую клятву дали друг другу эллины.
В Афины и Спарту Ксеркс не послал глашатаев с требованием земли по следующей причине: когда раньше Дарий разослал своих глашатаев с такими же требованиями, то афиняне сбросили посланцев царя в пропасть со скалы, а спартанцы бросили их в колодец, предлагая им самим взять оттуда землю и отнести царю.
Афиняне отправили было послов в Дельфы с целью спросить оракула. Когда по совершении обрядов подле святилища послы вступили в храм и сели, пифия по имени Аристоника изрекла следующее:
Жалкие, что вы сидите? Покинув дома и твердыни
Города кругообразного, к краю земли устремитесь.
Видите, нет головы, не спаслось от погибели тело;
Руки и ног оконечности, грудь и утроба, и бедры –
Вдруг исчезают бесследно: и пламя их губит и ярый
Бог, ненасытный Арес, на сирийской несясь колеснице.
Много твердынь и других, не одну лишь твою сокрушит он:
Гневу огня он предаст, священные храмы бессмертных,
Храмы, что, потом облитые, ныне стоят в содроганье,
Ужаса полные: кровь, чернея, зловещей струею
С верха их кровель бежит, провидя грядущие беды.
Прочь от святыни, пора, излейте в стенаниях души.
Этими словами афинские вопрошатели оракула были глубоко опечалены и обратились к оракулу с такими словами: «Скажи нам, владыка, что-нибудь более утешительное о нашей родине, воззри на молитвенные ветви, с которыми мы пришли к тебе, или же мы не уйдем из храма и останемся в нем до конца жизни». Во второй раз пророчица отвечала следующее:
Гнев Олимпийца (Прим.: Олимпиец – Зевс.) смягчить не под силу Афине Палладе:
Долгие тщетны мольбы и бесплодна высокая мудрость
Я же опять повторяю – и слово, как сталь, непреложно:
Помни: когда остальное захватится все, что скрывают
Недра Кекропа горы (Прим.: Гора Кекропа – акрополь; о Кекропсе см. № 58, прим. 1.) и священных долин Киферона (Прим.: Киферон – горы, отделяющие Аттику и Мегариду от Беотии.),
Тритогенее (Прим.: Тритогенея – эпитет богини Афины.) стена деревянная Зевсом дается:
Только она устоит и тебя и детей твоих скроет.
Нечего конницы ждать и несметной пехоты, грозящей
В суше своим наступленьем: скорей отступай и спасайся,
Тыл обернувши; на брань ополчиться придет еще время,
Ты, Саламин, о божественный! Чадо у жен ты погубишь.
В час, как Деметры (Прим.: Деметра – см. № 32, прим. 2.) плодов настанет посев иль уборка!
Так как это изречение оракула было более милостивым и таковым и показалось, то вопрошатели записали его и возвратились в Афины. Когда по возвращении в город они объявили изречение оракула перед народом, из множества мнений, высказанных при объяснении оракула, особенно расходились два: по словам некоторых стариков, божество возвещало, что акрополь уцелеет, так как акрополь в старину огорожен был терновым плетнем, и выражение «деревянная стена» они относили к этой изгороди. По словам других, божество указывало на корабли; поэтому они советовали бросить все остальное и заняться снаряжением кораблей. Однако люди, понимавшие под деревянной стеной корабли, смущались двумя последними стихами в изречении пифии: «Ты, Саламин, о божественный, чада у жен ты погубишь в час, как Деметры плодов настанет посев иль уборка!» Мнение людей, утверждавших, что деревянная стена означает корабли, опровергалось этими стихами. Действительно, толкователи оракула объясняли эти слова в том смысле, что, в случае морского сражения, они будут разбиты у Саламина.
В это время среди афинян был человек, лишь недавно ставший рядом с значительнейшими гражданами; имя его было Фемистокл (Прим.: Фемистокл – родом из Фреарийского дема, сын афинянина Неокла и иностранки. Основатель и руководитель «морской партии» афинского демоса. Организатор военно-морского флота и морского могущества Афин. Будучи архонтом в 493 г. до н. э. основал афинский порт Пирей. В 480 г. до н. э. был стратегом. Организовал подготовку сопротивления персам, а потом и разгром персидского флота во время похода Ксеркса. После отступления персов построил стены вокруг Афин и соединил город длинными стенами с портом Пиреем. Временное усиление в Афинах консервативной «партии» привело к остракисму Фемистокла в 471 г. до н. э. Он нашел убежище у персидского царя Артаксеркса 1, который, согласно сообщению Фукидида, назначил его правителем трех малбазийских греческих городов, принадлежавших в то время Персии. В одном из них – Магнесии Фемистокл и умер в 461 г. до н. э. Радушный прием, оказанный ему царем, объясняется тем, что последний рассчитывал использовать изгнанника в продолжавшейся войне против греков.), а назывался он обыкновенно сыном Неокла. Этот-то человек утверждал, что толкователи оракулов верно объяснили не все, именно: если бы упомянутый стих действительно относился к афинянам, То, по мнению Фемистокла, он не был бы облечен в столь мягкие выражения, и вместо «божественный Саламин» было бы сказано «злосчастный Саламин»,– если бы действительно гибель подле Саламина предстояла его населению; таким образом, при правильном понимании изречения, слова божества относятся к неприятелю, а не к афинянам. Поэтому Фемистокл советовал приготовляться к сражению на кораблях, потому что именно они и есть деревянная стена. Когда Фемистокл высказал свое мнение, афиняне отдали предпочтение ему перед объяснением тех, которые советовали не готовиться к сражению на море и вообще не помышлять о сопротивлении, но покинуть Аттику и заселить какую-нибудь другую землю…
Во время общих собраний эллинов собственно Эллады, которые настроены были более мужественно, когда велись между ними беседы, давались клятвы в верности, устраивались общие совещания, они решили прежде всех других дел прекратить между собой распри и войны…

Перев. Ф. В. Мищенко с добавлением в переводе В. С. Соколова.