104. Движение багаудов

№ 104. ДВИЖЕНИЕ БАГАУДОВ
(По данным Евтропия, Аврелия Виктора,
Аммиана Марцеллина, Сальвиана)

Ев тр оп ий, IX, 20, 3. «Таким образом [Диоклетиан] овладел высшей властью в римской державе. Когда крестьяне в Галлии устроили восстание и дали своей партии название багаудов, а вождями у них были Аманд и Гелиан, то Диоклетиан отправил для покорения их Цезаря Максимиана Геркулия, который усмирил поселян в легких стычках и водворил мир в Галлии».
Аврелий Виктор, «Цезари», 39, 17, 19. «Именно, когда Диоклетиан узнал, что Гелиан и Аманд, собрав шайку поселян и разбойников, которых жители именуют багаудами, опустошают на широком пространстве поля и нападают на многие порода, тотчас отдает приказ Максимиану, верному другу, хотя и полудеревенскому, однако хорошему и талантливому военачальнику. Ему впоследствии от культа божества дано было прозвище Геркулия… Отправившись в Галлию, он разбил врагов, принял сдавшихся и в скором времени все успокоил».
Аммиан Марцеллин, XXVIII, 2, 10. «Между тем в Галлии наглый разбой все усиливался на всеобщую гибель; особенно стали не безопасны большие дороги, и все, что обещало какую-нибудь наживу, расхищалось самым дерзким способом». [Мало того, восстание перекинулось в северную Испанию.] В хронике Идатия (V в.) имеется целый ряд отдельных указаний на это. Так, под годом 441 стоит: «Астурий, вождь -того и другого войска, посланный в Испанию, избивает множество Терраконских Багаудов»; [под годом 443:] «К Астурию, начальнику того и другого войска, посылается в качестве преемника зять его Меробауд, человек благородного происхождения, по заслугам в красноречии или особенно по занятиям поэзией заслуживающий сравнения с древними… За короткое время своей власти он сокрушает надменность Арацеллитанских Багаудов»; [под годом 449:] «Базилий в доказательство своего отменного дерзновения, когда Багауды собрались в Тириассонской церкви, убивает их, объединенных союзом. Здесь и епископ той же церкви Лев умер на том месте, раненный теми, кто был с Базилем»; [под годом 454:] «Фредерик, брат царя Теудерина, убивает Терраконских Багаудов на основании приказа Рима». (По свидетельству Зосима, в 407 г. один римский полководец -вынужден был выкупить у Багаудов свободный переход через Альпы предоставлением им всей добычи. Продолжающийся гнет римских наместников провинций давал Багаудам все новых и новых приверженцев.)
Сальвиан, «Об управлении божьем», V, 6. Теперь у меня речь о Багаудах, которые, ограбленные дурными и кровавым» судьями, удрученные, умерщвленные, утратив право на римскую свободу, потеряли также уважение к римскому имени. Им ставится в вину их несчастие, мы ставим им в вину название их бедствия, ставим в вину имя, которое сами создали: именно мы называем их мятежниками, называем погибшими тех, кого побудили быть преступными. От чего другого они стали Багаудами, как не от наших несправедливостей, от неоднократной бесчестности судей, от их проскрипций и грабежей? Судей, которые название общественной повинности обратили в [орудие] приобретения личной выгоды и податные налоги сделали своей добычей; которые, наподобие хищных зверей, не управляли порученными им, но пожирали их и питались не только грабежом людей, как это в обычае у большинства разбойников, но терзанием их, и, наконец, так сказать, кровью их. И таким образом вышло, что задавленные и убиваемые разбоями судей люди стали как бы варварами, так как им не позволялось быть римлянами. Они успокоились на том, что стали не тем, чем были, так как им не позволялось быть тем, чем они были раньше, и они были вынуждены защищать по крайней мере жизнь, так как видели себя уже окончательно ‘потерявшими свободу. Или что другое происходит теперь, как не то, что произошло тогда, т. е. те, кто еще не Багауды, принуждены быть ими. Именно, поскольку это касается и обид, их побуждают к желанию быть Багаудами, но глупость их служит помехою, чтобы они не были ими. Стало быть, таким образом, они являются как бы пленниками, сдавленными вражеским ярмом: они терпят муку по необходимости, не по желанию; душой они стремятся к свободе, но несут наивысшее рабство». «Среди этого ограбляются бедняки, стонут вдовы, затаптываются сироты настолько, что многие из них, имея не темное происхождение и благородное воспитание, убегают к врагам, чтобы не умереть от мучения общественного преследования, т. е. ища у варваров римской человечности, так как у римлян они не могут сносить варварской бесчеловечности. И хотя от тех, к кому они убегают, они разнятся обычаем, разнятся языком, различаются, так сказать, самой вонью варварских тел и одеяний, однако они предпочитают терпеть среди варваров несходный склад жизни, чем среди римлян свирепость несправедливости. Таким образом, они повсюду переселяются или к готам, или к Багаудам, или к другим где-либо владычествующим варварам и не раскаиваются в переселении: ибо они предпочитают жить свободными под внешностью рабства, чем быть пленниками под внешностью свободы. Таким образом, имя римских граждан, некогда не только дорого ценимое, но дорого покупаемое, теперь добровольно отвергается и избегается, и считается не только презренным, но даже отвратительным. И какое может быть большее доказательство римской несправедливости, как не то, что большинство – люди честные и знатные, которым римское происхождение должно было бы служить к величайшему блеску и почету, принуждены, однако, жестокостью римской несправедливости к тому, чтобы не желать быть римлянами. Отсюда следует, что даже те, кто не убегает к варварам, все же принуждены быть варварами, какова большая часть испанцев и немалая галлов, одним словом, все, кого в целом римском мире римская несправедливость заставила уже не быть римлянами».

Перев. взят ив «Хрестоматии», т. 2, изд. 1936 г.