108. Тирания тридцати в Афинах
№ 108. ТИРАНИЯ ТРИДЦАТИ В АФИНАХ
(Аристотель, Афинская полития, 342-3, 35, 36)
Спартанцы у побежденных противников обычно свергали демократию и учреждали олигархию.
Афиняне … в архонство Алексия (Прим.: В 404 г. до н. э.) потерпели поражение в морском бою при Эгоспотамосе (Прим.: Эгоспотамос – небольшая река на Херсонесе Фракийском, впадает в Геллеспонт.), в результате чего вся власть над государством оказалась в руках Лисандра (Прим.: Лисандр – спартанский наварх (командующий флотом), которому сдались Афины в 404 г. до н. э.), который и установил правление Тридцати (Прим.: Тридцать – таково официальное название этого правительства, слово «тиранов» было добавлено позже.) при следующих обстоятельствах: мир с афинянами был заключен на том условии, чтобы они управлялись по старинным отечественным заветам. Но при этом сторонники демократии старались сохранить демократию, а некоторая часть знати, преимущественно те, кто были участниками гетерий (Прим.: Гетерии – политические сообщества. Здесь: сообщество олигархов.), и некоторые из изгнанников, которые смогли вернуться на родину после заключения мира, желали олигархию. Другие, не состоявшие ни в какой гетерии, но и не уступавшие по своей репутации никому из граждан, мечтали о восстановлении старинного отечественного строя… Главную роль среди них играл Ферамен (Прим.: Ферамен – умеренный олигарх, которого идеализировал Аристотель.). Но когда Лисандр принял сторону сторонников олигархии, народ в страхе был вынужден голосовать за олигархию… …Вот каким образом Тридцать стали у власти при архонте Пифодоре (Прим.: Пифодор – см. № 106, прим. 3.). Сделавшись полновластными распорядителями государства, они оставляли без внимания все принятые ранее постановления о государственном строе, но, назначив 500 членов совета и прочих должностных лиц из тысячи предварительно избранных и подобрав себе еще десятерых в качестве начальников Пирея (Прим.: 10 начальников Пирея были назначены Лисандром.), 11 стражей тюрьмы и 300 биченосцев в качестве охраны, стали распоряжаться в городе по своему усмотрению. Первое время они были умеренными по отношению к гражданам и делали вид, что управляют согласно старинной конституции, уничтожили хранившиеся в ареопаге законы Эфиальта и Архестрата (Прим.: Архестрат, вероятно, был сотрудником Эфиальта.) относительно ареопагитов и из законов Солона те, которые возбуждали спорное толкование, а также отменили принадлежавшее судьям право окончательного приговора, как бы восстановляя досолоновский государственный строй и освобождая его от всего спорного; например, закон о праве отдавать свое имущество кто кому пожелает, они утвердили безусловно, а неудобные ограничения к этому: «Если только не в припадке безумия, или под влиянием старости, или по внушению женщины» – отменили, чтобы не давать возможности вмешиваться в такие дела сикофантам (Прим.: Сикофанты – лица, промышлявшие доносами.); подобным же образом они делали это и в остальных случаях. Итак, с самого начала они поступали так, что устраняли сикофантов и людей, говоривших в угоду народу вопреки его настоящим интересам, аферистов и негодяев, и город радовался этому, думая, что Тридцать делают это ради общего высшего блага. Но, укрепив власть свою в городе, они не стали щадить никого из граждан, а стали убивать людей, выдающихся по состоянию и по происхождению и пользующихся уважением, незаметно устраняя опасные для себя элементы и желая грабить имущество. И в короткое время они погубили не менее 1 500 человек.
Когда государство таким образом стало приходить в упадок, Ферамен, негодуя на происходящее, уговаривал их прекратить такую необузданность и дать участие в делах правления лучшим людям. Они сначала воспротивились этому, но потом, когда распространились его речи в народе и к Ферамену большинство стало относиться сочувственно, они в страхе, как бы он не объявил себя простатом (т. е. заступником) народа и не лишил их власти, составляют список трех тысяч граждан, якобы чтобы дать им участие в государственном управлении. Но Ферамен опять порицает и это, – во-первых, на том основании, что они, желая дать участие в управлении благородным, дают его только трем тысячам граждан, как будто именно в этом их числе сосредоточено все благородство; затем он указывает на то, что действия их полны противоречий: с одной стороны, они основывают свою власть на насилии, а с другой стороны, в то же время делают ее слабее покоренной народной массы. Тридцать не придали значения его словам, а обнародование списка трех тысяч долгое время откладывали и хранили у себя имена намеченных; когда же и бывало у них решение опубликовать его, некоторых из внесенных туда они вычеркивали и вместо них вписывали других из ненамеченных прежде.
При таких обстоятельствах они отправили послов к лакедемонянам, обвиняли Ферамена и просили себе помощи. Выслушав послов, лакедемоняне направили в Афины отряд воинов, числом около семисот человек с гармсстсм Каллибием во главе … После этого Тридцать тиранов решили обезоружить всех граждан, а Ферамена погубить… После казни Ферамена они отобрали оружие у всех, кроме тех трех тысяч граждан, и во всех своих распоряжениях стали проявлять еще больше жестокости и преступных наклонностей.
Перев. В. С. Соколова.
