39. Деятельность Ливия Друза

№ 39. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЛИВИЯ ДРУЗА
(Аппиан, Гражданские войны, I, 35–36)

После Флакка и Гракха трибун Ливий Друз (Прим.: Ливий Друз Младший был избран народным трибуном на 91 г. до н.э. Боролся за предоставление прав римского гражданства италикам и за выведение колоний, предполагал расширить сенат за счет введения 300 новых членов из всадников, ввести в продажу удешевленный хлеб и др.), человек очень знатного происхождения, также обещал по просьбе италийцев снова внести (законопроект о даровании им гражданских прав. Это было главное пожелание италийцев, так как они рассчитывали, что этим способом они тотчас же станут, вместо подвластных, полновластными. Ливий, подготовляя к этому народ, приманивал его на свою сторону тем, что организовал много колоний в Италии и Сицилии, выведение которых хотя и было решено с давних пор, однако не было приведено в исполнение. Сенат и всадников, враждовавших тогда между собою, в особенности из-за судов, Ливий пытался примирить законопроектом, одинаково приемлемым для тех и для других. Не имея возможности открыто вернуть судейские должности сенату, он придумал следующую уловку. Из-за происходивших тогда распрей число сенаторов едва доходило до трехсот. Ливий предложил прибавить к ним столько же сенаторов из числа всадников, руководствуясь знатностью происхождения, так, чтобы на будущее время суды состояли из совокупности всех этих 600 лиц. Ливий присоединил к своему законопроекту еще то, чтобы члены сената производили расследование по делам о взяточничестве, преступлении, по которому тогда почти совершенно неизвестно было привлечение к суду, настолько взяточничество вошло в обычай и было беспрепятственно распространено. Ливий в своем законопроекте имел Bi виду и сенаторов, и всадников, но сложилось обратное тому, на что он рассчитывал. Сенат был в высшей степени раздражен тем, что в его состав войдет такое большое число членов из всадников, которые таким образом достигнут высшего звания в государстве; при этом сенат не без основания предполагал, что всадники, сделавшись сенаторами, будут с еще большей силой заводить распри с прежними сенаторами. В свою очередь, всадники подозревали, как бы при таком угодничестве Ливия суды не перешли на будущее время от всадников в ведение исключительно одного сената. Так как всадники хорошо нажились и пользовались большим влиянием, то они не без горького чувства выражали свое настроение. Многие из них к тому же и в своей среде были настроены подозрительно, должны были оказаться в затруднительном положении и относиться подозрительно друг к другу при мысли о том, кто же из их состава признан будет более достойным; быть избранным в число трехсот. И зависть к более влиятельным из числа всадников овладела всеми, прочими. Сверх всего этого они возбуждены были еще тем, что должны были снова всплыть обвинения во взяточничестве, которые как они до сих пор были уверены, были уничтожены с корнем и притом в их интересах.
Таким образом, в ненависти против Друза сошлись в своем настроении и всадники, и сенаторы, хотя и те и другие относились друг к другу враждебно; один лишь народ ликовал при мысли о выведении колоний. Но италийцы, ради которых Друз главным образом придумал все это, испугались закона о выведении колоний. Они боялись, как бы у них немедленно же не были отняты те общественные римские земли, которые не были еще поделены и которые одни из них возделывали, отчасти захватив их насильственным путем, отчасти скрытно; при этом италийцы сильно беспокоились и о своих собственных землях. Этруски и умбры (Прим.: Этруски и умбры – жители Этрурии и Умбрии – областей, находящихся в Средней Италии.), которые испытывали те же опасения, что и италийцы, и которые, как думали, были привлечены консулами в Рим под предлогом выступить с обвинениями против Друза, а на самом деле – с целью убить его, открыто поносили законопроект и поджидали только дня, когда он будет обсуждаться. Друз, обратив внимание на создавшееся напряженное положение, изредка выходил из дома, но все время занимался у себя, в слабо освещенном портике. Когда он однажды, к вечеру отпускал от себя толпу народа, он внезапно вскрикнул: «я ранен» – и с этими словами упал. Он был найден пронзенным в бедро сапожным ножом.

Перев. С. А. Жебелева.